sozero (sozero) wrote,
sozero
sozero

Categories:

Путин все знает про транзит

Раздумывая о предстоящей когда-нибудь передаче власти, надо помнить о том, как это в России происходило в предыдущий раз, хотя с тех пор и прошло уже двадцать лет.

Так называемый «транзит власти», под которым понимают тот близкий или далекий момент, когда Владимир Путин передаст бразды кому-то другому, годами волнует наших аналитиков всех квалификационных уровней. Не готов внести вклад в составление сценария этих событий, но считаю, что полезно помнить об уроках предыдущего нашего транзита. Без знания которых путинскую технику управления просто не понять. А сейчас как раз исполнилось двадцать лет с мая 1999-го. Именно тогда определился сценарий ухода Бориса Ельцина.


Вот три главных тогдашних события:

12 мая крайне непопулярный президент Ельцин увольняет очень популярного премьера Евгения Примакова.

13 — 15 мая Госдума изображает бунт и пытается отрешить Ельцина от власти, но пункты обвинительного акта немного не добирают до требуемых двух третей голосов.

19 мая та же Дума безропотно утверждает президентского кандидата в премьеры — «интеллигентного силовика» Сергея Степашина, хотя еще накануне в Охотном ряду ждали другую кандидатуру.

Именно в эти дни операция «Преемник» преодолела самую сложную свою фазу, и стало ясно, что следующим главой России станет человек из ельцинского шорт-листа. По словам участников событий, Путин на тот момент в этом листе уже точно присутствовал, а возможно и стоял первым номером.

Теперь пройдем по пунктам.

Евгений Примаков, ветеран спецслужб, который после августовского дефолта 1998 года возглавил правительство с весьма неохотного согласия Кремля, не скрывал своих консервативно-централизаторских установок и определенно был предтечей нашего действующего вождя. Народ вместе с большей частью руководящего класса видели в Примакове естественного преемника Ельцина. Если бы он им стал, то, отработав два срока, в 2008-м по возрасту, видимо, покинул бы пост, позаботившись о преемнике. Ничто не мешает предположить, что им мог бы оказаться, например, и Путин.

Майское увольнение Примакова было крайне дерзкой пробой сил, авантюрным вызовом, который ельцинский Кремль бросил одновременно и низам, и верхам. Понятно, что Ельцин и его круг не считали Примакова лояльным человеком и подозревали, что под его руководством транзит будет недружественным для прежней верхушки. Но его смещение, как показали тогдашние опросы, почти поголовно осуждалось массами, а у «элитных» недругов режима оставался в руках инструментарий для контрудара — подготовленный к обсуждению импичмент Ельцину.

На стороне Кремля были: силовая машина, контроль над которой к тому времени был восстановлен; сплоченная президентская администрация, недавно возглавленная Александром Волошиным, с его выдающимся даром организатора; и заметная часть машины телевизионно-пропагандистской.

И этого оказалось достаточно. Сразу же выяснилось, что «общественным мнением» можно пренебречь. При всем своем раздражении, народ из-за примаковской отставки на улицы не вышел. А то, что «элиту» тоже легко приструнить, обнаружилось чуть позже, в дни споров об импичменте.

В этом мероприятии странным было все. Два из пяти обвинений (геноцид российского народа и умышленное ослабление обороноспособности страны) выглядели заведомо абсурдно. Три других (роспуск СССР в 1991-м, разгон Верховного Совета в 1993-м и Первая чеченская война, начавшаяся в 1994-м) отсылали к событиям, произошедшим до переизбрания Ельцина в президенты (1996), причем многие из обвинителей либо разделяли ответственность за эти действия, либо их одобряли.

Но сами по себе пункты выглядели угрожающе, и в случае импичмента, уволенному президенту пришлось бы плохо. Впрочем, фрондирующая «элита» боялась своего успеха больше, чем Кремль. Полсотни депутатов вняли доводам волошинской администрации и куда-то испарились, благодаря чему самому популярному (чеченскому) обвинительному пункту не хватило семнадцати голосов до требуемых трехсот.

Даже если импичмент и был бы утвержден нижней палатой, он ушел бы в верхнюю, а Дума на время его обсуждения членами Совета Федерации получила бы лишь иммунитет от роспуска и право сколько угодно раз отклонять выдвигаемых президентом кандидатов в премьеры. Но и этого Кремлю, вопреки первоначальным своим опасениям, удалось довольно легко избежать. Попутно им был извлечен урок: номенклатура труслива и манипулируема, зато уж если ей вдруг улыбнется успех, растопчет побежденных безо всякой пощады. Разумеется, Владимир Путин, который наблюдал за событиями с короткого расстояния, прекрасно помнит и это.

И заключительным актом того судьбоносного мая несколько дней спустя стало мгновенное утверждение смирившимся депутатским корпусом (298 голосов «за», 55 — «против») кремлевского выдвиженца в премьеры Сергея Степашина.

Собственно, тогдашний думский спикер Геннадий Селезнев полагал, что голосовать надо будет за Николая Аксененко, министра путей сообщения, но старый президент в последний миг переиграл. Течение событий окончательно убедило Ельцина, что сменщиком Примакова, а затем и собственным его преемником должен стать человек из спецслужб. Сценарий следующих стадий транзита власти окончательно определился.

Низы, региональные верхушки, а в большинстве и кремлевские люди интуитивно тянулись тогда к выходцам из органов, видя в них воплощение порядка и твердой власти, по которой все стосковались. Рейтинги Степашина взлетели вверх за считанные недели — в этом смысле Примаков оказался легко заменим. Как чуть позже и сам Степашин, уволенный в августе 1999-го за нехватку решительности.

Заменивший его Путин, сразу же объявленный преемником Ельцина, мог не тревожиться ни по поводу прохождения своей кандидатуры через депутатское голосование, ни относительно своей популярности в народе. Все уже было отработано и обкатано в мае.

Вот какой опыт, вбирающий в себя простые и действенные способы манипулирования массами, номенклатурой, силовиками, высшими должностными лицами и средствами пропаганды, был получен Путиным в критические недели тогдашнего транзита. Вероятно, он будет опираться на этот опыт и тогда, когда дело дойдет до собственного его отступления из власти. Изменить сценарий могут только другие участники процесса — если окажется, что после 1999-го логика их поведения стала другой.

Сергей Шелин

Tags: власть, история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment