sozero (sozero) wrote,
sozero
sozero

Categories:

Михаил Делягин: Властям не нужны будущие поколения

— Михаил Геннадьевич, вы считаете, что созданная в начале 90-х годов власть до сих пор работает по разрушительной программе. Но ведь после 2000 года у нас уже другой президент, который…

— Слушайте, у нас уже было два президента. Какая разница?…

Механизм есть и он работает. Ну а Дмитрий Анатольевич Медведев тоже побыл президентом. Он хороший человек. Но это же, понимаете, все-таки не профессия. Это же уникальный случай в мировой истории, когда человеку дали власть подержать, он подержал, а потом положил на место.


— Но при этом он Ливию умудрился проспать, пока он держал власть… Он сказал, что его французы обманули, он им поверил…

— Он проспал только одну Ливию. Ну слушайте, вы на него посмотрите. То, что он проспал одну только Ливию, держа власть, — это счастье. Он мог и всю Россию проспать.

— Тем не менее, вернемся к сегодняшнему положению. Современным образованием, превратившимся в подготовку к пресловутому ЕГЭ, никто не доволен. Но новый министр образования сказала (и как-то все ей сразу поверили), что нельзя вернуть экзамены и советскую систему.

— Вы же знаете, что и Буратино верил лисе Алисе и коту Базилио. Как он им верил! Да, но эта вера ведь не связана ни с чем реальным. Госпожа Васильева — тоже очень хороший человек. Но дело в том, что если на должности министра вы пойдете против системы, против государства, то вам придется из этой системы уйти по-хорошему или по-плохому.

Помните, был такой Полеванов, который в 1992 году поработал всего два месяца с небольшим руководителем Госкомимущества? Ему — честному губернатору и честному геологу — пришло в голову, что грабить страну нехорошо. Но Ельцину объяснили, что если ты этого дурака не уберешь, мы тебе кредитов не дадим. Человека убрали.

Кого-то убили. Кого-то еще что-то. Госпожа Васильева хочет быть министром. Она не хочет, чтобы наши дети были умные. То есть она лично, может, и хочет, но вот на этом вот балансе "или-или" она предпочитает быть министром. У нее есть свободный демократический выбор.

— Ну да, ее уберут, а кто-то другой придет и сделает еще хуже. Может, она что-то хорошее сделает.

— Конечно, просто не бывает таких людей, которые делают только плохое. Понятно, что они попутно и что-то хорошее сделают. Она наверняка уже сделала много хорошего. Она сочинение вернула, например, да.

— Вступительные экзамены теперь есть. Правда мы сдавали четыре экзамена, а теперь один хотя бы сдают.

— Ну хотя бы один, это хотя бы больше нуля. И хотя бы люди, не способные говорить по-русски, попадают теперь не в каждый вуз, согласитесь.

— А раньше они попадали во все вузы?

— Я встречал таких в лучших вузах. Читал в некоторых лекции, и сидели люди, которые по-русски не говорили.

— Это были граждане России или нет?

— Нет, граждане других государств.

— В Советском Союзе всегда учились граждане из разных стран…

— В Советском Союзе их сначала учили русскому языку. Если вы не понимали по-русски, вы на следующий этап не переходили. И дело-то, в общем, не в экзаменах и во всем этом. Это вторично. Дело в функционале государства.

Можем ли мы сделать так, чтобы государство занималось развитием страны, выполняло свои функции и свои обязанности перед Россией, а не перед глобальными спекулянтами или, как у нас любят говорить, вашингтонским обкомом, рептилоидами и т. д.? Хотя все эти рептилоиды учились с нами в соседних, параллельных группах.

И это вопрос открытый. Это вопрос о существовании даже не России, а о существовании русской цивилизации. Потому что если ответ будет отрицательный, если нам не удастся это сделать, то мы будем последним поколением, которое живет в этой стране. Наши дети уже будут жить в других странах и на других территориях. По-хорошему или по-плохому. Или они просто не будут жить. Для людей моего поколения, по крайней мере, ситуация состоит ровно так.

— Но ведь что такое государство? Это же мы выбираем президента…

— Простите, что?

— Государство — это мы. Мы выбираем президента? Или технологии избирательные выбирают президента?

— Это все сложно.

— У нашего президента 60-70 процентов поддержки.

— А у Зеленского 73. И как? Зеленский проводит политику в интересах украинского народа? Вроде нет, вроде незаметно. Как-то не срастается у человека.

— Ну, Зеленский — это вообще не совсем политик.

— А в Туркмении был замечательный президент, которого избирали 96 процентами, как Леонида Ильича. Но он точно проводил политику не в интересах туркменского народа. Потом он что-то с лекарством напутал и трагически скончался. Так что, понимаете, электоральная демократия совершенно не является гарантией того, что государство служит обществу. Государство прекрасно может сделать выбор как наперсточник на вокзале: выбирай. Ну и выберут кого получше?… Или того, кто наперсточнику нужен?…

Ссылка.

Tags: власть
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments