sozero (sozero) wrote,
sozero
sozero

Categories:

Дизайнер космических кораблей и станций: "Королёв остался доволен"

Орбита со всеми удобствами

В отсеке космического корабля не должно быть углов, а вот пол и потолок, вопреки сложившемуся мнению, все-таки должны существовать. Эти и другие принципы работы уникального специалиста — дизайнера космических интерьеров — появились благодаря моей собеседнице Галине БАЛАШОВОЙ. Собственно, она и по сей день остается единственным в мире космическим архитектором, по проектам которой были созданы отсеки 40 советских космических кораблей и станций. На днях Галина Андреевна передала из своего личного архива в московский Музей космонавтики 200 эскизов и проектов для советской космической программы. Ну а с читателями «МК» Галина Андреевна поделилась самыми яркими воспоминаниями о своей работе.


Второй эскиз с модифицированным сиденьем-туалетом, утвержденный С.П.Королевым

В КОСМИЧЕСКУЮ ОТРАСЛЬ ПОПАЛА БЛАГОДАРЯ... ПАМЯТНИКУ

— Галина Андреевна, расскажите, как вы попали в ОКБ-1 — конструкторское бюро самого Сергея Павловича Королева?

— После Московского архитектурного института меня отправили в Куйбышев, где я меньше года проработала в архитектурно-проектной организации, не связанной с космонавтикой. Именно туда ко мне приехал мой школьный друг Юрий Балашов — мы поженились и вернулись в Подмосковье, в Королев, который в те годы назывался Калининградом. Мужа после Физико-технического университета направили как раз в королевское ОКБ-1 — разрабатывать теплозащиту для спускаемых аппаратов, а мне пришлось еще два с половиной года ждать, чтобы меня вновь прописали в дом отца. Тогда такой был порядок: раз уехал из Московской области, то уже навсегда.

В общем, со временем муж устроил меня на завод при ОКБ-1, в отдел главного архитектора. Там я проектировала дома, ремонтные цеха в Калининграде, готовила ландшафтные проекты по городу.


Когда в 1963 году в королевской фирме сделали первый корабль «Союз» с дополнительным бытовым отсеком, им потребовался архитектор, который мог бы спроектировать его, сделав максимально комфортным. История была такая. Проектный отдел под руководством Константина Петровича Феоктистова сделал его сначала весьма примитивным: цилиндрический объем с круглым верхом и круглым низом, на полу — люк в спускаемый аппарат и по сторонам — два ящика с приборами, выкрашенные в красный цвет. Сергей Павлович Королев, когда увидел это, отругал их и распорядился сделать бытовой отсек максимально удобным для жизни людей. Предполагалось, что «Союзы» будут летать гораздо дольше, а значит, люди должны себя чувствовать в них более комфортно. В общем, срок на переделку проекта был дан — неделя.

— И как же они на вас вышли — через мужа?

— Нет, на меня их вывел художник Виктор Петрович Дюмин, с которым мы еще в 1959 году вместе проектировали памятник пионеру советского ракетостроения Фридриху Цандеру в Кисловодске. Цандер был учителем Сергея Павловича, и памятник был возведен по инициативе ученика.

В общем, когда через четыре года встал вопрос по поводу бытового отсека, Феоктистов снова позвонил Дюмину, а тот посоветовал обратиться ко мне.


Первый эскиз бытового отсека «Союза»

СЛЕВА — СЕРВАНТ, СПРАВА — ДИВАН

— Итак, задание я получила в пятницу, а первый эскиз должна была сдать уже в понедельник, — вспоминает Балашова. — За выходные, отодвинув домашние дела, я изобразила первый жилой отсек: слева — сервант, он же пульт управления, стул-туалет с крышкой, справа — диван. Размер каюты был очень маленьким — 80 на 90 см, и надо было очень постараться разместить все удобно и компактно. И сервант, и диван являлись у меня замаскированными ящиками для хранения приборов. В понедельник проект был готов. Королев в целом остался им доволен. Но попросил меня сделать антураж посовременнее.

Галина Андреевна показывает мне второй эскиз — с измененным стулом, на котором появилось мягкое покрытие.

— И вот с этими изменениями Королев его уже заверил своей подписью. А под ней — Феоктистова и моя.

— Вам выписали премию за работу?

— Что вы?! За все 27 лет создания интерьеров четырех вариантов «Союза», трех космических станций — мне не было никаких премий! И «спасибо» не говорили! Я даже не числилась в штате как архитектор — мне платили как инженеру-архитектору, на должности которого я и работала с самого начала на заводе. Там мне платили 140 рублей.


Картины космического архитектора. Их копии сгорели в плотных слоях атмосферы

Мой труд больше всех уважали конструкторы, которые делали рабочие чертежи по моим эскизам и все время со мной советовались, а вот проектанты мой труд не очень понимали: «Ну зачем нам архитектор, — говорили они, — архитекторы дома должны проектировать!» Так я и работала — на общественных началах. Да еще и подрабатывала художником: рисовала пейзажи для того же бытового отсека.

— По своей инициативе?

— Можно сказать и так. Потому что я изначально изобразила картину на своем эскизе, который утвердил Королев. А уж если он что-то утвердил, то те, кто создавал сам корабль, не могли уже ничего изменить по своей воле. Сергей Павлович был очень строгим: если на эскизе есть картина с пейзажем — значит, такие должны были вешать в каждый бытовой отсек создаваемых «Союзов». Таким образом я написала девять картин-пейзажей, которые потом вместе с отсеком сгорали в плотных слоях атмосферы…


— Вы их хотя бы фотографировали на память?

— Зачем? У меня дома остались их полномасштабные подлинники, с которых я для кораблей рисовала уменьшенные копии размером 20 на 15 сантиметров, как нужно было, чтобы закрепить их на горизонтальных поручнях.

— Что изображали?

— Разное: то вид из нашего окна в Калининграде, то море в Крыму…

И НА ЛУНЕ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ПОЛ С ПОТОЛКОМ

— Вам нравилось заниматься дизайном кораблей и станций? Не скучали по прежней работе в городе?

— Нравилось, хотя первый год я работала, совмещая эти две профессии за один оклад. Но впереди были новые машины. В 64-м году начались работы по лунной орбитальной программе. И все снова обратились ко мне, даже в ОКБ-1 официально перевели приказом, но должность не поменяли, и зарплату тоже. Хотя проекты я создавала качественные, аппаратуру и приборы размещала не хуже проектантов, а может, и получше.

— Корабль для облета Луны отличался от «Союзов» интерьером?

— Да, и слава богу, что его не отправили в космос.

— Почему?

— Потому что я его пыталась проектировать с учетом длительного пребывания человека в невесомости, без учета пола и потолка. Мне было очень интересно сначала: красивый интерьер был вписан в круглую конструкцию орбитального корабля, кругом поручни для перемещения. Но оказалось, что этот проект — как бы вам сказать… Я сама потом поняла: когда нет пола и потолка, человек не может ориентироваться в пространстве, в приборах. Правильней было делать гораздо более земной вариант интерьера, чем на «Союзах». Надо было особенно выделять верх и низ — это важно для человека психологически. Следующие свои эскизы, для других модификаций «Союзов», я делала уже с учетом этого опыта: стены, потолок и пол я делила цветом — верх светлый, низ зеленый.


Эмблема миссии «Союз-Аполлон», которую также создавала Галина Балашова

— Как вы выбирали места для пола и потолка?

— В зависимости от расположения посадочного люка: чтобы при входе через него в отсек ноги сразу оказывались «на полу», а дальше все как всегда — слева сервант, справа диван.

— Летавшие в ваших интерьерах космонавты благодарили вас за ваш труд? Слышала, что Алексей Леонов после совершенной миссии «Союз-Аполлон» отмечал, что в наших кораблях гораздо уютнее, чем в американских.

— Вы знаете, особенно благодарностей я ни от кого не слышала. Например, после смерти Королева мне ни разу больше не заказывали картины для бытовых отсеков…

После того как закрылся лунный проект, я вообще вернулась в свой архитектурный отдел, но ненадолго: началась разработка корабля «Союз-Т», и меня вернули в КБ. Я попросила, чтобы мне прибавили к моим выплачиваемым тогда 160 рублям еще 20. Прибавили. Так я стала получать 180 рублей.

Сегодня, несмотря на солидный возраст (Галине Андреевне уже далеко за 80), она хорошо помнит все события тех далеких лет. «Знаете, а профессии космического архитектора в нашей отрасли так и не появилось до сих пор», — вдруг говорит она с сожалением. Впрочем, моя собеседница беспокоится зря. Как сообщили нам в РКК «Энергия» — так называется бывшее ОКБ-1 в Королеве, — сегодня разработка дизайна, эргономики и цветовых решений для интерьеров современных космических кораблей и станций входит в сферу деятельности проектно-конструкторских отделов предприятия. И там, безусловно, помнят и чтут ценный вклад архитектора Балашовой в это важное дело.

Наталья Веденеева

Tags: интересное, профессия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments