sozero (sozero) wrote,
sozero
sozero

Categories:

Оппозиция

Существует семантическая неразбериха с именованием сил и людей, не вписывающихся в генеральную линию «вертикали власти» и желающих странного. Их называют оппозицией, но даже совсем бесстыжие представители госпропаганды вынуждены систематизировать эту самую «оппозицию» - на «системную» и «несистемную». Есть и другие градации, но все они исходят из того, что оппозиция в России, как у вороватого купца, бывает первой и второй свежести. Кто из них кто — здесь ответы разнятся, но тем не менее.


Проблема в том, что оппозиция — это всегда принадлежность политики. То есть — публичной борьбы за власть по публично же озвученным правилам. Есть политика — всегда есть и оппозиция. Но там, где нет политики, оппозиции нет и быть не может по определению. Возникает некоторый парадокс — несогласные с существующей властью есть, а вот оппозиции нет. Однако парадокса нет.

Если мы возьмем нашу страну в наше время, то можно однозначно утверждать, что никакой политической жизни в стране нет и быть не может. Наша власть формируется по совершенно иным правилам. Ближе всего к ним — византийщина. То есть, предельно закрытая строго подковерная и всегда дворцовая война группировок. Порядок расстановки на трибуне по степени приближенности к вождю гораздо важнее любых рейтингов ВЦИОМ. Но и в этом компоненте в нынешней России византийская политика возведена в квадрат — власть засекречивает даже текущие дворцовые рейтинги.

Технически это, конечно, тоже политика. Но у нее совершенно иной принцип, генезис и структура. Оппозиция в такой системе управления тоже не предусмотрена.

Уже поэтому называть Навального, Ходорковского, Удальцова, Грудинина, Платошкина и прочих-прочих оппозицией (даже несистемной) нелепо. И уж тем более глупо применять это определение к Зюганову, Жириновскому (понятно, что все фамилии вымышлены, совпадения случайны — в данном случае это больше иллюстрация). Нелепость в том, что наши, российские, Эрнсты Тельманы сидят не в концлагерях, а в рейхстаге, получают миллиарды рейхсмарок из имперской казны, иногда в осторожных выражениях клеймят правящий олигархический режим Круппов-Тиссенов, но в любой момент готовы поддержать удары доблестного люфтваффе по цитадели еврейской плутократии Лондону или горячо одобряют политику фюрера в отношении такого же еврейского большевизма в Москве. Картина фантасмагорична, но это в полной мере отражает именно российскую «оппозицию».

Диктатуры не уходят сами. И уж тем более уходят не на выборах, так как выборы в них — банальный карго-культ неизвестного для правящей знати назначения. Ну вот просто положено, потому мы их и проводим. К реальным механизмам формирования власти они не имеют ни малейшего отношения.

Диктатуры уходят всегда одним путем — их сносят. Либо внешний фактор, либо внутренний. Внутренний всегда называется национально-освободительным движением. Возможны варианты в позиционировании такого движения (скажем, Исламское государство по крайней мере на уровне идеологии национальную составляющую отвергало напрочь, заменяя ее на специфический исламский интернационализм. А вот Талибан или Организация освобождения Палестины, или Джебхат ан-Нусра, напротив, жестко позиционировали себя как национальные движения с целью строительства именно национального государства в относительно очерченных рамках).

Национально-освободительные движения не обязательно добиваются своей победы через вооруженную борьбу. Скажем, египетские братья-мусульмане пришли к власти через выборы. Но в любом случае победе национально-освободительного движения всегда предшествует совершенно незаконное (с точки зрения правящего режима) свержение этого режима через революцию той или иной степени «бархатности». Полное свержение или локальное (как это произошло, к примеру, на Донбассе, где первый этап восстания с полным правом можно назвать борьбой спонтанно возникшего национально-освободительного движения с пришедшей к власти правящей бандеровской хунтой).

Далеко не всегда национально-освободительные движения побеждают. Упомянутый Донбасс к августу 14 года был разгромлен, после чего началась вторая фаза событий, связанная с прямой интервенцией извне. ИГ был разгромлен объединенной западной коалицией и иракским режимом (Путин, правда, всем рассказывает увлекательную историю про то, что это он всех победил, но примазываться к чужим достижениям всегда проще, чем самому их создавать). Талибан пришел к власти через разгром Альянса Семи, был свергнут американской оккупацией и теперь снова готовится прийти к власти — и опять-таки, не отказываясь от вооруженной борьбы с правящим в Кабуле коллаборационистским правительством. Однако никаких иных сценариев сноса диктаторских режимов история не знает. Возможно, были какие-то флуктуации (скажем, с сильной натяжкой можно вспомнить уход Пиночета в Чили), но даже полуживая диктатура уходит только одним путем, и никогда добровольно. И уж тем более нелепо рассчитывать на то, что мафиозно-криминальные диктатуры типа российской или венесуэльской преисполнятся жалости к разграбленной ими стране и народу и уйдут без огромной крови.

Уже поэтому России придется пройти через фазу создания и развития национально-освободительного движения (не того, конечно, НОД, который бегает с черно-оранжевой лентой в качестве одной из черносотенных структур режима — это чистой воды фейк и пародия на то, что символизирует само понятие). Но и это движение нельзя будет называть оппозицией ни в каком качестве, так как оппозиция — это не только про публичную политику, но в первую очередь политику мирного времени. С прописанными процедурами и жестко формализованными механизмами прихода и ухода из власти. Но до этого нам еще очень и очень далеко.

Возможен, конечно, сценарий, что никакое национально-освободительное движение так и не возникнет. Либо окажется недееспособным или слабым. Тогда режим либо устоит (приобретя еще более жесткие диктаторские формы), либо развалится вместе со страной — что наиболее вероятно.

Проблема, понятно, не только в том, чтобы демонтировать диктатуру. Проблема в том, что после нее с крайне высокой степенью вероятности придет другая. Возможно, помягче. Демократия (а не ее имитация) — штука специфическая. Она работает в крайне узком диапазоне. Она работает только в обществе с высокой долей граждан-собственников, имеющих интересы, а потому способных эти интересы отстаивать. В обществах, где подавляющее число населения обездолено и деклассировано, демократия вырождается в свою имитацию — скажем, как в нынешней Украине. Конечно, даже такая имитация на порядки лучше диктатуры хотя бы потому, что в ней заложены механизмы политики — то есть, публичной борьбы идей, публичной борьбы за власть. И всегда остается шанс (хотя, прямо скажем, не ахти какой), что в определенный момент звезды сойдутся и к власти придут силы, способные разрешить проблемы и противоречия. У диктатур такого шанса просто нет. Они могут лишь консервировать эти проблемы, педалируя тему «стабильности», отбирая у людей реальную свободу в обмен на иллюзорную безопасность.

Эль Мюрид

Tags: политика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments