sozero (sozero) wrote,
sozero
sozero

Category:

Про дивергенции

Любая катастрофа всегда (подчеркну — всегда) сопровождается известным феноменом. Любое решение, принимаемое в ходе катастрофы, призванное замедлить темп катастрофы или тем более развернуть ее, лишь ухудшает позицию и главное — бессмысленно расходует ресурс системы, дефицит которого, кстати, и привел к обвалу.


Парадокс внутреннего управления катастрофой всегда заключается в том, что наиболее рациональным управленческим решением является ничего не делать. Или если делать — то исключительно в направлении ускорения катастрофических процессов. Смысл таких действий заключается не в мазохизме, а в понимании природы катастрофы. Катастрофа — это процесс перехода системы из одного стационарного состояния (которое она уже не может удерживать) к другому стационарному состоянию. На более низком или на каком-то ином уровне — но стационарном. Управлять можно лишь стационарными, то есть, прогнозируемыми, процессами. Поэтому рационально как можно скорее пройти хаотический нестационарный период и выйти хоть на какое-то, пускай даже промежуточное, но все-таки стационарное решение. И управлять уже им.

Здесь нужно оговориться — управление бывает внешним и внутренним. Управлять процессом катастрофы можно — но лишь извне. Ей можно задать граничные условия, коридоры — но только в том случае, если управление осуществляется каким-то внешним по отношению к ней контуром. «Изнутри» сделать это невозможно. Если вы нагреваете колбу с водой, то внешний по отношению к ней источник тепла — это и есть внешний управляющий контур. Можно увеличить или уменьшить мощность источника, управляя процессом кипения. «Изнутри колбы» этого сделать нельзя. Но ниже я буду говорить только о внутреннем управлении системой, находящейся в состоянии катастрофы.

Ключевой проблемой управления в таком случае становится определение состояния управляемой системы — она еще в кризисе (пускай даже системном) или уже перешла в стадию катастрофы. Неадекватность в оценке приводит к описанному в первом абзаце феномену.

Искусство управления катастрофами, находясь внутри них, заключается в двух принципиальных моментах. Первый — определение начала катастрофы. Когда система из плохо, но управляемого состояния перешла в неуправляемый режим. Второй момент связан с пониманием течения катастрофы. Катастрофа создает дивергенцию — это всегда расхождение на два сценария, в конце которых — новое стационарное состояние системы. Точнее, два разных стационарных состояния. У сложной катастрофы может быть много точек бифуркации и много соответствующих им дивергенций. В каждый конкретный момент времени управление катастрофой возможно лишь в пределах одной дивергенции.

Задача управления в таком случае сводится к выбору одного из сценариев и максимально быстрого прохождения катастрофы от исходной точки к промежуточной, где система обретает устойчивость. Это — рациональное управление. Все остальные решения являются нерациональными.

Всё просто. В теории.

На практике, если мы возьмем нынешнюю Россию, мы можем констатировать: режим Путина начиная с 2008 года вошел в кризис. С 2008 по 2011-2012 годы этот кризис носил структурный характер и мог быть преодолен без разрушения самого режима. Но у руководства страны не хватило интеллекта оценить обстановку и выработать решения структурного характера, вследствие чего примерно с 2012 года режим перешел в состояние системного кризиса. «Майские указы» Путина — реакция именно на системный кризис. В 2019 году, еще до «пандемии», системный кризис прошел все положенные стадии и вышел в режим катастрофы.

Сложная система переходит из одного состояния в другое не вся целиком, а по частям. Но катастрофа отличается тем, что она как гангрена — начавшись в одном месте, будет безостановочно распространяться далее по всему организму. А вот хирурга и ножа у неё не предусмотрено. Хирург и нож — это инструменты разрешения системного кризиса. У катастрофы нет и не может быть внутренних инструментов для ее разрешения. Начавшись, она должна завершиться. Необратимой смертью системы или ее перерождением — но возврат у нее не предусмотрен.

Катастрофа, в которую вошел путинский режим в 2019 году, захватывает всё большие пространства и части всей российской социальной системы. Наиболее рациональным решением в таком случае становится, как сказано выше, не противодействие катастрофе, а наоборот — ее ускорение. До достижения нового (пусть и промежуточного) стационарного состояния.

Проблема в том, что любое новое стационарное состояние означает полный (или практически полный) уход нынешней управляющей страты. Добровольный, насильственный, с гарантиями или без. Но уход. Собственно, это и есть маркер достижения промежуточного стационарного состояния. До тех пор, пока нынешняя номенклатура находится у власти — мы будем продолжать находиться на первом этапе российской катастрофы.

Дивергенцией в данном случае является уход правящей касты. Он может произойти относительно проектно, и тогда ротация правящей касты будет более длительной, но менее кровавой и болезненной как для нее, так и для всей страны, либо уход произойдет стихийно — через социальный взрыв или переворот. Тогда всё будет проходить гораздо быстрее, но с более тяжелыми последствиями для всех.

После этого страна войдет в относительно стабильный (а главное - управляемый) период, в ходе которого будет вырабатываться проект новой России. Дивергенцией станет выбор между двумя основными проектами (поначалу их будет много, но очень быстро всё придет к закономерному выбору из "двух зол"). Этот выбор будет сделан в ходе нового этапа катастрофы, итогом которого станет победа одного из проектов и зачистка всей управляющей системы от сторонников проигравшего проекта.

Затем наступит новый стационарный этап, где управление снова будет восстановлено. В ходе этого этапа в рамках победившего проекта будет происходить борьба (как обычно, ожесточенная) за тактические решения — и, конечно, за ресурсы, с помощью которых будет происходить решение тактических задач реализации проекта-победителя. И — система вновь войдет в хаотическое состояние в той же последовательности.

Здесь нужно понимать, что с каждой новой итерацией, если всё будет происходить в относительно рациональном поле, амплитуда и продолжительность хаотических нестационарных процессов катастрофы будут снижаться. И когда система выйдет из катастрофы, далее её развитие будет сопровождаться уже «обычными» кризисами, не выходящими в неуправляемый и нестационарный режим.

Естественно, что стоит понимать и еще один важный нюанс — все те, кому суждено проиграть (начиная с нынешней воровской аристократии) с этим категорически не согласны. А потому на рациональность их действий рассчитывать не приходится. Она, эта нерациональность, будет мощным возмущающим фактором, серьезно колеблющим описанный выше сюжет. А раз так — то на первых этапах случайности и разного рода флуктуации будут играть очень существенную роль. Настолько существенную, что система (то есть, Россия — как государство и вообще: мы с вами) может находится в состоянии катастрофы весьма продолжительное время. Настолько продолжительное, что выйти из нее уже не сможет. Ресурс системы, даже такой огромной, как Россия, конечен и небеспределен. А учитывая, насколько страна разворована и уничтожена путинской братвой, он существенно подорван. Поэтому вероятность «невыхода» из катастрофы достаточно велика — особенно на первых этапах. Они будут самыми неопределенными, сложными и (возможно) длительными.

Эль Мюрид

Tags: Россия, прогнозы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments