sozero (sozero) wrote,
sozero
sozero

Category:

Что привело петербургских пенсионеров к мусорному баку

Модное слово «фудшеринг» стало звучать стыдно, после того как за этим занятием застали пенсионеров. Горожане спасают просроченную еду от гибели, а она спасает тех, кому не хватает денег.

Разлетевшийся по социальным сетям ролик с петербургскими пенсионерами, добывающими колбасу среди мусорных баков, в преддверии выборов показался постановкой. На видео группа людей поджидала, когда сотрудники магазина вывезут тележки с просрочкой. Действительно, выглядит немного театрально. Корреспондент «Фонтанки» отравился во двор на Васильевском острове и застал уже известных персонажей на том же месте.


После полудня во дворе на 11-й линии Васильевского острова мнутся в ожидании около десятка человек. Большинство из них — пенсионеры, но есть и те, кто помоложе. Многие держат наготове скомканные пакеты, у некоторых с собой тележки на колёсиках.

Издалека слышен голос пенсионерки с баклажановыми волосами. Я без труда узнаю в ней главную героиню разлетевшегося по соцсетям ролика. Она представляется Зоей Егоровной. На видео у неё выскальзывает добытая у мусорного бака палка колбасы. «Сынок, а может, ты так же жить будешь», — говорит она человеку с камерой.

Узнав, что я журналист, публика сдвигается к кустам. Но Зоя Егоровна остаётся. «Это хорошо, может, [пенсию] прибавят чуть-чуть. А то все больным детям, а мы как будто не ишачили», — объясняет она свою заинтересованность в интервью.

Зоя Егоровна выглядит модницей. Волосы идеально выкрашены, тон лица выровнен жирным слоем тонального крема. В уже известном ролике на ней белоснежные кроссовки и пиджак красивого изумрудного цвета. Сегодня она в голубой кофточке, сужающихся книзу брюках и кедах. «Я же питерская. Мне нарядиться надо, но все донашиваем», — говорит она.

Финансовые проблемы у пенсионерки начались после смерти сына. Зоя Егоровна утверждает, что размер её пенсии меньше 9 тысяч рублей. «Подойду, уйду, стыдно! Очки и платочек надевала, — вспоминает она свои первые вылазки к мусорным контейнерам. — Потом соседям всем сказала, чтобы не стыдно было, как я живу. На государство нельзя рассчитывать, оно само по себе, мы сами по себе».

У двери в подвальное помещение сидит старичок в спортивной кофте с пятнами, потёртых кроссовках и брюках явно родом из Советского Союза. Имя отказывается назвать. Всю жизнь работал слесарем на Балтийском заводе. Сейчас получает пенсию в 16 тысяч, это ещё ему пятёрик прибавили год назад после 80-летнего юбилея.

— Квартплата, газ, свет, — перечисляет он основные затраты бюджета. — Тысяч 10–11 остается.

— Этого не хватает?

— Как будете на пенсии, узнаете. Сейчас надо, самое малое, чтобы прожить, тысяч 20. Если бы хватало, кто бы сюда пошёл?

Во время прошлого визита старичок порезал палец на руке о разбитую бутылку. Пришлось покупать мазь, перекись водорода, пластыри. Вышло 350 рублей. «Я больше в аптеке потратил, чем тут еды набрал», — сводит он свою бухгалтерию.

Люди у мусорных баков знают друг друга. Но со мной большинство говорить отказывается, а уж называть своё имя — тем более, ведь рыться в помойке, даже если ты нуждаешься, — это стыдно. Они не первые в цепочке сортировки. По их словам, все самое ценное забирают сами сотрудники магазина. Поэтому их не любят. Старичок в спортивной кофте уверен, что разбитую бутылку в продукты подложили, ещё он вспоминает, что иногда просрочку поливают хлоркой.

Во дворе появляется женщина в чёрном платье, цепочках серебряного цвета и серьгах с крупными голубыми камнями. «Давно меня не было, месяца два проболела», — объявляет она. Публика начинает на неё шикать, мол, слишком прилично одета, зачем пришла.

Гузель приехала в Петербург из Уфы. Получает пенсию в 10 тысяч и ещё 20 зарабатывает то ли в отеле, то ли в баре. Большая часть денег уходит на съём студии, которую она делит с дочерью-инвалидом.

— Куда пойти? В церковь? Фиг дадут, скажут: вы хорошо одеты.

— Вы и правда хорошо одеты, — отвечаю ей и замечаю, что в её прозрачной сумке-банане рядом с кошельком под крокодила зажат пятый айфон, точно такой же, как у меня. «Айфон мне дочь купила. Давным-давно. Он уже старый», — говорит она и показывает покрытый трещинами экран.

Стратегически самую выгодную позицию занимает худенькая старушка в шапке-чалме. С сумкой на колёсиках она уместилась внутри мусорной площадки и выжидает у бачка. Лицо закрывает маской, представляться отказывается.

— Нужно нашим руководителям сделать такие магазины, чтобы там просроченное продавали подешевле и никто сюда не ходил. А то всё с пальмовым маслом, а цены... как говорил покойный Райкин, царство ему небесное, до самолета, — рассуждает она. — Не было ни одного президента, начиная с этого страшного человека, который миллионы убил, Сталин, а некоторые и памятник хотят ему ставить….

— Убивал интеллигенцию, самых чудесных людей, — перебивает Гузель.

— Про Путина тоже разное говорят. Но это первый президент умный и грамотный. Путин! А до него было… один Ельцин — это пьянь!

— Почему мы здесь стоим тогда, если Путин умный и грамотный? Почему пенсии такие мизерные?

— У нас все мизерное.

Напротив мусорных баков расположена детская площадка без единой скамейки, а рядом парикмахерская. У распахнутой двери курит вейп девушка. «Каждый день сюда приходят разные люди. Не думаю, что они нуждаются. За одной из пенсионерок дочка на «бэхе» приезжала, а другая ездит на электросамокате», — отметила она.

Уже прошёл час, а продукты всё ещё не вынесли. Собравшиеся решили, что это из-за меня. Прибежала разгневанная Зоя Егоровна. «Иди домой, а то палку возьму и погоню, — прокричала она мне вслед. — Мне терять нечего. Сама сытая, дай нам поесть».

Может, это и так, ведь продуктовым сетям на самом деле запрещено выбрасывать просроченную продукцию, её необходимо утилизировать, как пищевые отходы. А «Фонтанка» с утра задает вопросы. В X5 Retail Group (управляет «Пятерочкой») на наши вопросы не ответили, сотрудники магазина на 11-й линии Васильевского острова также отказались общаться с корреспондентом.

В сообществах в «ВКонтакте» можно найти объявления о раздаче просроченных продуктов разных торговых сетей. Когда люди забирают то, что ещё пригодно в пищу, они спасают еду. Так и пишут в комментариях: «спасу».

Петербурженка Анна, работающая в бюджетной организации, накануне спасала лимоны. «У нас это скорее образ жизни, еще с 90-х привыкли бережно относиться и к еде, и к одежде, — рассуждает Анна. — Всегда все донашивали-перешивали и шили сами. Никогда не считала и не считаю зазорным использовать б/у вещи и стройматериалы. По «съедобному» — так же. Плюс зарплата у меня небольшая, муж — на бирже (а сейчас на длительном больничном после инфаркта). Так что это и большое экономическое подспорье. Знаю людей, кто именно нуждается, их спасает фудшеринг в прямом смысле этого слова».

Лена Ваганова

Tags: общество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments